Задание №149588: Задание 2

Задание №2 «Территория эмоций» Написать историю искусства можно через историю эмоций — по крайней мере, такую попытку предпринял итальянский искусствовед К. д’Орацио («История искусства в шести эмоциях», 2019). Автор книги задаётся вопросами: какие эмоции универсальны, а их выражение не зависит от национальности, эпохи, культуры? Какой образный язык использует художник, чтобы представить Страх, Гнев, Грусть, Страдание? Как вызвать те или иные эмоции у зрителя/ читателя /слушателя художественного произведения? Попробуйте решить аналогичную задачу: подготовьте просветительскую лекцию (можно фрагмент) для центральной библиотеки вашего региона о том, как искусство воссоздаёт Тоску и Сострадание. Для первой части – о Тоске – используйте предложенные материалы (фрагменты текстов и репродукцию картины). Обратите внимание на: • образный ряд (предметная детализация, эпитеты, метафорические характеристики и т.д.); • контекстуальные синонимы, сопоставления, аналогии; • визуальные средства выражения эмоции (цвет, фигуры переднего плана и фона, ракурс и т.п.). Для второй части лекции – о Сострадании – самостоятельно подберите литературные тексты (достаточно двух; если это проза – укажите конкретный эпизод), примеры произведений других видов искусства (кино, живопись, музыка и др.; достаточно одного), свой выбор обязательно объясните. Примерный объём вашего текста – 250-270 слов. 1 Вспомогательные материалы Иннокентий Анненский «Тоска вокзала» О, канун вечных будней, Кондукто́р однорукий Скуки липкое жало… У часов в ожиданьи… В пыльном зное полудней Гул и краска вокзала… Есть ли что-нибудь нудней, Чем недвижная точка, Полумёртвые мухи Чем дрожанье полудней На забитом киоске, Над дремотой листочка… На пролитой извёстке Слепы, жадны и глухи. Что-нибудь, но не это… Подползай — ты обязан; Флаг линяло-зелёный, Как ты жарок, измазан, Пара белые взрывы, Всё равно — ты не это! И трубы отдалённой Без ответа призывы. Уничтожиться, канув В этот омут безликий, И эмблема разлуки Прямо в одурь диванов, В обманувшем свиданьи — В полосатые тики!.. Опубл. в 1910 Андрей Платонов «Котлован» Тревожные звуки внезапной музыки давали чувство совести, они предлагали беречь время жизни, пройти даль надежды до конца и достигнуть её, чтобы найти там источник этого волнующего пения и не заплакать перед смертью от тоски тщетности. Музыка перестала, и жизнь осела во всех прежней тяжестью <…> На выкошенном пустыре пахло умершей травой и сыростью обнажённых мест, отчего яснее чувствовалась общая грусть жизни и тоска тщетности. Вощеву дали лопату, он сжал ее руками, точно хотел добыть истину из земного праха; обездоленный, Вощев согласен был и не иметь смысла существования, но желал хотя бы наблюдать его в веществе тела другого, ближнего человека, — и чтобы находиться вблизи того человека, мог пожертвовать на труд всё своё слабое тело, истомлённое мыслью и бессмысленностью. 1929 – 1930 2 Рене Магритт «Тоска по родине» (1940) 3 А.П. Чехов «Три сестры» (фрагмент) Входят Ирина и Тузенбах в соломенной шляпе, Кулыгин проходит через сцену, крича: «Ау, Маша, ау!» Тузенбах. Это, кажется, единственный человек в городе, который рад, что уходят военные. Ирина. Это понятно. Пауза. Наш город опустеет теперь. Тузенбах. Милая, я сейчас приду. Ирина. Куда ты? Тузенбах. Мне нужно в город, затем... проводить товарищей. Ирина. Неправда... Николай, отчего ты такой рассеянный сегодня? Пауза. Что вчера произошло около театра? Тузенбах (нетерпеливое движение). Через час я вернусь и опять буду с тобой. (Целует ей руки.) Ненаглядная моя... (Всматривается ей в лицо.) Уже пять лет прошло, как я люблю тебя, и всё не могу привыкнуть, и ты кажешься мне всё прекраснее. Какие прелестные, чудные волосы! Какие глаза! Я увезу тебя завтра, мы будем работать, будем богаты, мечты мои оживут. Ты будешь счастлива. Только вот одно, только одно: ты меня не любишь! Ирина. Это не в моей власти! Я буду твоей женой, и верной, и покорной, но любви нет, что же делать! (Плачет.) Я не любила ни разу в жизни. О, я так мечтала о любви, мечтаю уже давно, дни и ночи, но душа моя, как дорогой рояль, который заперт и ключ потерян. Пауза. У тебя беспокойный взгляд. Тузенбах. Я не спал всю ночь. В моей жизни нет ничего такого страшного, что могло бы испугать меня, и только этот потерянный ключ терзает мою душу, не дает мне спать. Скажи мне что-нибудь. 4 Пауза. Скажи мне что-нибудь... Ирина. Что? Что? Кругом всё так таинственно, старые деревья стоят, молчат... (Кладёт голову ему на грудь.) Тузенбах. Скажи мне что-нибудь. Ирина. Что? Что сказать? Что? Тузенбах. Что-нибудь. Ирина. Полно! Полно! Пауза. Тузенбах. Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение, вдруг ни с того ни с сего. По-прежнему смеёшься над ними, считаешь пустяками, и всё же идёшь и чувствуешь, что у тебя нет сил остановиться. О, не будем говорить об этом! Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клёны, берёзы, и всё смотрит на меня с любопытством и ждёт. Какие красивые деревья и, в сущности, какая должна быть около них красивая жизнь! Крик: «Ау! Гоп-гоп!» Надо идти, уже пора... Вот дерево засохло, но все же оно вместе с другими качается от ветра. Так, мне кажется, если я и умру, то всё же буду участвовать в жизни так или иначе. Прощай, моя милая... (Целует руки.) Твои бумаги, что ты мне дала, лежат у меня на столе, под календарем. Ирина. И я с тобой пойду. Тузенбах (тревожно). Нет, нет! (Быстро идёт, на аллее останавливается.) Ирина! Ирина. Что? Тузенбах (не зная, что сказать). Я не пил сегодня кофе. Скажешь, чтобы мне сварили... (Быстро уходит.) 5