Задание №150563: Задание 15

15 Второй тур заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников по обществознанию 2026 г. 9–11 КЛАСС еще одного лица. Однако я под фразой «естественная аристократия» понимаю нечто более вразумительное и требующее большего, чем простой тест Адамса. От Мэна до Джорджии, особенно вдоль Атлантического побережья, процветал способ воспитания, образования и участия в публичных делах, который породил то, что можно назвать естественной аристократией. Многие из представителей этой когорты были людьми, добившимися влияния прежде всего за счет собственных талантов: таких можно назвать «людьми реальной добродетели». Другими представителями этой естественной аристократии были люди предположительной добродетели — от рождения наделенные щедротами жизни, наследники старинных семей и огромных землевладений… Через четыре десятилетия после Великого конвента Фенимор Купер поддержал предпосылки, на которые опиралась концепция джентльмена. «Слово „джентльмен" имеет позитивное и ограниченное значение, — писал Купер в «Американском демократе». — Оно означает того, кто выделяется из массы общества благодаря своему рождению, манерам, знаниям, характеру и социальному положению…». Пятьдесят пять таких выделяющихся в том или ином отношении людей составили корпус делегатов 1787 года: политиковджентльменов. Чарльз О. Бирд позже разворошил голубятню самодовольного американизма, указав, что Творцы, почти без исключения, были собственниками, стремившимися приумножить свою собственность. Меня удивляет, что кое-кого ошарашило такое откровение: собственность и власть навек обвенчаны, и, если одна переходит в другие руки, за ней последует и другая. Именно семейная собственность — прежде всего земельная — обеспечила значительному числу Творцов их первоначальные преимущества в жизни: частная собственность, о чем знали все в Колониях, позволяет действовать независимо. К этому следует добавить, что за немногими исключениями, например Джеймса Уилсона, Творцы не были печально известны своей алчностью: это неуемное стремление к земным благам, этот демократический материализм, обличенный Токвилем в 1830-х годах, не вошел в такую силу в 1787 году, как впоследствии… В 1787 году, хотя многими из Творцов двигали оптимистические предположения и большие экономические ожидания, их нельзя было считать эксплуататорами малоимущих: они не были похожи на немилосердных французов Директории десять лет спустя, которые обогащались за счет государственной казны, и также отличались от команды британских политиков, охарактеризованных Стэнли Болдуином как «жесткие люди, выглядящие так, словно они хорошо подзаработали на войне». Некоторые из самых влиятельных Творцов «родились в достойном месте» — каком-то огромном фамильном особняке или поместье; научились «уважать себя», имели «досуг, чтобы читать, размышлять, беседовать». Эти джентльмены одновременно были людьми и предположительной, и реальной добродетели. Взгляните на Джона Дикинсона, наследника собственности в