Задание №150350: Задание 1

1 шагнул в мою сторону. Я замахнулся, но тотчас же всем существом ударился о шершавый и жёсткий брезент. Моя душа вознеслась к потолку и затерялась среди лампионов. Я сдавленно крикнул и пополз. Болельщики засвистели, а я всё полз напролом. Пока не уткнулся головой в импортные сандалеты тренера Шарафутдинова. — Привет, — сказал мне тренер, — как делишки? — Помаленьку, — отвечаю. — Где тут выход?.. С физкультурой было покончено, и я написал рассказ. Что-то было в рассказе от моих ночных прогулок. Шум дождя. Уснувшие за рулём шофёры. Безлюдные улицы, которые так похожи одна на другую... Бородатый литсотрудник долго искал мою рукопись. Роясь в шкафах, он декламировал первые строчки: — Это не ваше — «К утру подморозило...»? — Нет, — говорил я. — А это — «К утру распогодилось...»? — Нет. — А вот это — «К утру Ермил Федотович скончался...»? — Ни в коем случае. — А вот это, под названием «Марш одноногих»? — «Марш одиноких», — поправил я. Он листал рукопись, повторяя: — Посмотрим, что вы за рыбак... Посмотрим... И затем: — Здесь у вас сказано: «...И только птицы кружились над гранитным монументом...» Желательно знать, что характеризуют собой эти птицы? — Ничего, — сказал я, — они летают. Просто так. Это нормально. — Чего это они у вас летают, — брезгливо поинтересовался редактор, — и зачем? В силу какой такой художественной необходимости? — Летают, и всё, — прошептал я, — обычное дело... — Ну хорошо, допустим. Тогда скажите мне, что олицетворяют птицы в качестве нравственной эмблемы? Радиоволну или химическую клетку? Хронос или Демос?.. От ужаса я стал шевелить пальцами ног. — Ещё один вопрос, последний. Вы — жаворонок или сова? Я закричал, поджёг бороду редактора и направился к выходу. Вслед донеслось: — Минуточку! Хотите, дам один совет в порядке бреда? 2 — Бреда?! — Ну, то есть от фонаря. — От фонаря?! — Как говорится, из-под волос. — Из-под волос?! — В общем, перечитывайте классиков. Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Толстого. Особенно — Толстого. Если разобраться, до этого графа подлинного мужика в литературе-то и не было... С литературой было покончено. Дни потянулись томительной вереницей. Сон, кефир, работа, одиночество. Коллеги, видя моё состояние, забеспокоились. Познакомили меня с развитой девицей Фридой Штейн. Мы провели два часа в ресторане. Играла музыка. Фрида читала меню, как Тору, — справа налево. Мы заказали блинчики и кофе. Фрида сказала: — Все мы — люди определённого круга. Я кивнул. — Надеюсь, и вы — человек определённого круга? — Да, — сказал я. — Какого именно? — Четвёртого, — говорю, — если вы подразумеваете круги ада. — Браво! — сказала девушка. Я тотчас же заказал шампанское. — О чём мы будем говорить? — спросила Фрида. — О Джойсе? О Гитлере? О Пшебышевском? О чёрных терьерах? О структурной лингвистике? О неофрейдизме? О Диззи Гиллеспи? А может быть, о Ясперсе или о Кафке? — О Кафке, — сказал я. И поведал ей историю, которая случилась недавно: «Прихожу я на работу. Останавливает меня коллега Барабанов. — Вчера, — говорит, — перечитывал Кафку. А вы читали Кафку? — К сожалению, нет, — говорю. — Вы не читали Кафку? — Признаться, не читал. Целый день Барабанов косился на меня. А в обеденный перерыв заходит ко мне лаборантка Нинуля и спрашивает: 3 — Говорят, вы не читали Кафку. Это правда? Только откровенно. Всё останется между нами. — Не читал, — говорю. Нинуля вздрогнула и пошла обедать с коллегой Барабановым... Возвращаясь с работы, я повстречал геолога Тищенко. Тищенко был, по обыкновению, с некрасивой девушкой. — В Ханты-Мансийске свободно продается Кафка! — издали закричал он. — Чудесно, — сказал я и, не оглядываясь, поспешил дальше. — Ты куда? — обиженно спросил геолог. — В Ханты-Мансийск, — говорю. Через минуту я был дома. В коридоре на меня обрушился сосед-дошкольник Рома. Рома обнял меня за ногу и сказал: — А мы с бабуленькой Кафку читали! Я закричал и бросился прочь. Однако Рома крепко держал меня за ногу. — Тебе понравилось? — спросил я. — Более или менее, — ответил Рома. — Может, ты что-нибудь путаешь, старик? Тогда дошкольник вынес большую рваную книгу и прочёл: — РУФКИЕ НАРОДНЫЕ КАФКИ! — Ты умный мальчик, — сказал я ему, — но чуточку шепелявый. Не подарить ли тебе ружьё? Так я и сделал...» — Браво! — сказала Фрида Штейн. Я заказал ещё шампанского. — Я знаю, — сказала Фрида, — что вы пишете новеллы. Могу я их прочесть? Они у вас при себе? — При себе, — говорю, — у меня лишь те, которых ещё нет. — Браво! — сказала Фрида. Я заказал ещё шампанского... Ночью мы стояли в чистом подъезде. Я хотел было поцеловать Фриду. Точнее говоря, заметно пошатнулся в её сторону. — Браво! — сказала Фрида Штейн. — Вы напились как свинья! С тех пор она мне не звонила. Дни тянулись серые и неразличимые, как воробьи за окнами. Как листья старых тополей в унылом нашем палисаднике. Сон, кефир, работа, произведения Золя. Я заболел и выздоровел. Приобрёл телевизор в кредит.