Задание №149524: Задание 1

Задание №1 В поэтических зеркалах Представьте, что один из просветительских каналов на YouTube готовит программу о мифологии и литературе. Вам поручено написать текст для выпуска, посвящённого Одиссею и его изображению в русской поэзии ХХ века (стихотворения для работы приведены ниже). В научно-популярном очерке нужно показать, какие грани образа Одиссея выделены каждым поэтом, как представлена «фоновая» информация (об окружении героя – его друзьях и врагах, о пространстве, которое он преодолевает, и т.п.), как мотивированы поступки и решения героя. Какие черты Одиссея остаются инвариантными, неизменными, а какие вариативны, индивидуальны у каждого автора? Придумайте для своего очерка соответствующее его содержанию заглавие. Примерный объём текста – 280-300 слов. И. Ф. Жданов И поезд вдоль ночи вагонную осень ведёт И гнётся под ветром холодный рассудок часов, и мерно шумит на родном языке океана. зубцами срываясь и гранями в нём Предчувствием снега блуждает огней цепенея. хоровод, Все ближе и ближе неведомый хор как бред шестерёнок внутри механизма голосов. тумана. Все дальше и дальше относит лицо Одиссея. И, уши закрыв, наклонившись, сидит Одиссей, О, дом Одиссея, в пути обретающий всё, читая кручину, один в полутёмном вагоне. ты так одинок, что уже ничего не теряешь. И пенье сирен надвигается тяжестью всей, Дорогу назад не запомнит твоё колесо, и меркнет, и реет, и слух обжигает ладони. а ты снегопад часовому рассудку вверяешь. И ту же кручину читая с другого конца, 1978-1991 за окнами ветер проносит обрывки пейзажа, и вьётся, и рвётся, и чертит изгибы лица, и кружится холод, и небо чернеет, как сажа. 1 И. В. Елагин День, поскорее приди и рассей Где-то вверху, за холмы уходя, Этот ненастный покров. Гром грохотал тяжело. Может быть, так же кружил Одиссей Шлёпают крупные капли дождя Возле чужих островов. О ветровое стекло. Верно, казалось, что рядом встают Может быть, так же, сквозь Стены Итаки во тьме. дождь, Одиссей Моря ночного чудовищный спрут В море смотрел с корабля. Ёрзал уже по корме. Кинулась сразу махиною всей Мне под колёса земля. С шумом и там подымались и тут Щупальцы смерти самой. Крупные капли дождя тяжелы, Но хорошо, что хоть в песнях поют, Наискось бьют по стеклу. Что он вернулся домой. Сосен стволы выплывают из мглы 1982-1986 И уплывают во мглу. Б.А. Слуцкий Одиссей Вдруг заныла зануда. Хитрый лис был Улисс. В душе защемила заноза. Одиссей был мудрей одессита. На мораль потянуло Плавал, чёрт подери его, с морального, что ли, износа! весело, пьяно и сыто. Я видал этот остров, настолько облезлый от солнца, А его Пенелопа, что не выдержит отрок. его огорчить не желая, Но старец, пожалуй, вернётся. всё ждала и ждала его, жалкая и пожилая. Он вернулся туда, где родился и где воспитался. А когда устарел Только память — беда! и физически он и морально И не вспомнил он, как ни пытался, и весь мир осмотрел — той, что так зажилась, вдруг заныло, как старая рана, безответной любовью пылая, то ли чувство семьи, и его дождалась, то ли чувство норы, только жалкая то ли злая и пожилая. мысль, что ждёт Пенелопа — 1974 и жалкая и пожилая. 2 Г. М. Дашевский И. А. Бродский Одиссей и сирены Одиссей Телемаку Памяти Н. А. Куна Мой Телемак, Троянская война По путям воздушным, белым окончена. Кто победил ― не помню. прогремев, сирены пенье Должно быть, греки: столько мертвецов проникает твёрдым мелом вне дома бросить могут только греки… в душу в узах слуха, зренья. И всё-таки ведущая домой дорога оказалась слишком длинной, Мне невыносима жёсткость как будто Посейдон, пока мы там голосов, кроящих душу, теряли время, растянул пространство. я хочу сухого воска – Мне неизвестно, где я нахожусь, мягче пустоты и суше, что предо мной. Какой-то грязный остров, кусты, постройки, хрюканье свиней, чем слепые тротуары, заросший сад, какая-то царица, не разбуженные тенью трава да камни… Милый Телемак, от мельканья мелких, карих, все острова похожи друг на друга, воробьиных глаз сирены, когда так долго странствуешь, и мозг чтобы не крошился с краю уже сбивается, считая волны, свет чужим и белым слоем глаз, засорённый горизонтом, плачет, и свобода восковая и водяное мясо застит слух. засияла тишиною. Не помню я, чем кончилась война, 1984 и сколько лет тебе сейчас, не помню. Расти большой, мой Телемак, расти. Лишь боги знают, свидимся ли снова. Ты и сейчас уже не тот младенец, перед которым я сдержал быков. Когда б не Паламед, мы жили вместе. Но может быть и прав он: без меня ты от страстей Эдиповых избавлен, и сны твои, мой Телемак, безгрешны. 1972