Задание №164516: Задание 1

1 Московская олимпиада школьников. История. 2025‒2026 уч. г. Заключительный этап. 10 класс. тогда: тучи четырнадцатого года, Бриндизи, Салоники, Румыния, Киев, Москва, Петербург, – и тогда: гроза семнадцатого года, Смольный, Октябрь, гром пушек над московским Кремлем, и – один начальник штаба Красной гвардии в Ростове-на Дону, а другой – предводитель пролетарского дворянства, как сострил Рыков, в Туле, для одного тогда – войны, победы, командирство над пушками, людьми, смертями, – для другого – губкомы, исполкомы, ВСНХ, конференции, собрания, проекты и доклады: для обоих – все, вся жизнь, все мысли во имя величайшей в мире революции, величайшей в мире справедливости и правды. Командарм-ткач был уютным, хорошим человеком, лишь изредка спохватывался командарм, делался непокойным: вспоминал о непонятном вызове: «… да, брат, Цека играет человеком, – из песни слова не выкинешь», – и отмалчивался. – Николаша, ты толком скажи, что ты подозреваешь? – сказал Попов. – Что это ты болтал про почётный караул? Командарм ответил не сразу, медленно: – В Ростове я встретил Потапа (он партийной кличкой назвал крупнейшего революционера из "стаи славных осьмнадцатого года), – так вот, он говорил… убеждал меня сделать операцию, вырезать язву или зашить её, что ли, – подозрительно убеждал. – Командарм смолк. – Я чувствую себя здоровым, против операции все моё нутро противится, не хочу, – так поправлюсь. Вошёл ординарец, стал во фронт, отрапортовал, – о том, что из штаба приехали с докладом, что пришла машина за командармом из дома номер первый, просят пожаловать туда. Фрагмент 2. В кабинете стояли три телефонных аппарата, – три городских артерии приводили в кабинет, чтобы из тишины командовать городом, знать о городе, о всех артериях. За письменным столом в кабинете на деревянном стуле сидел негорбящийся человек. Командарм прошёл по ковру и сел в кожаное кресло. Первый – негорбящийся человек: – Гаврилов, не нам с тобой говорить о жернове революции. Ты помнишь, как мы вместе с тобой вели голых красноармейцев на Екатеринов. У тебя была винтовка, и винтовка была у меня. Снарядом под тобой разорвало лошадь, и ты пошёл вперёд пешком. Красноармейцы бросились назад, и ты пристрелил одного из нагана, чтобы не бежали все. Командир, ты застрелил бы и меня, если бы я струсил, и ты был бы, я полагаю, прав. Второй, командарм: – Эх, как ты тут обставился, совсем министр… <…> Первый: – Товарищ командарм, ты помнишь, как мы обсуждали, послать или не послать четыре тысячи людей на верную смерть. Ты приказал послать. Правильно сделал. – Через три недели ты будешь на ногах. – Ты извини меня, я уже отдал приказ.